Рациональное зерно

AGRORU.com:

Аркадий Леонидович, сильная жара последних месяцев не могла не сказаться на урожае зерновых этого года. Прогнозируемые объемы были сокращены, во многих регионах объявлено чрезвычайное положение. Однако, учитывая ситуацию с зерном в прошлом году,  переизбыток рынка и сильно упавшие цены, большие остатки нереализованного зерна последних двух лет, можно ли говорить о том, что неурожай зерна –это хорошо для сегодняшнего зернового рынка России?

А.З.:

Надо разделить понятия, что хорошо, а что плохо. В России в сельском хозяйстве есть две беды – урожай и неурожай. Урожай  - это беда большая, чем неурожай. Высокий урожай влияет на экономику аграрного рынка более негативно, поскольку резко понижаются цены на продукцию и, как следствие,  доходы производителей. При плохом урожае тоже идет негативное влияние, но в меньшей степени, хотя, конечно, те производители, которые пострадали от засухи и потеряли урожай, остаются в бедственном положении и им надо помогать.

AGRORU.com:
Как государство будет помогать пострадавшим?

А.З.:
Сейчас, в данный момент, Министерство сельского хозяйства и Правительство уже предприняли целый комплекс мер в отношении пострадавших от засухи регионов. Это и бюджетные кредиты регионам, и прологнация кредитов для крестьян, и другие меры. Напомню, пострадавших  регионов уже 26. Принятая система мер должна помочь тем, кто пострадал, а всем остальным, кого не затронула эта сложная погодная ситуация,  там, собственно, помогать не требуется, рынок уже  в связи с ростом цен дает лучшую конъюнктуру, экономика у них выправится самостоятельно.

AGRORU.com:
Какие механизмы позволили бы, на Ваш взгляд, урегулировать, привести аграрный рынок к большей стабильности?

А.З.:
Есть система управления, методология борьбы со всем этим негативом. На мой взгляд, они в первую очередь зависят от тех действий, которые предпринимает государство, от системы регулирования рынка, которую государство обустраивает.

AGRORU.com:
То есть государство все-таки должно регулировать рынок?

А.З.:
Конечно. Во всем мире сельскохозяйственный рынок регулируется государством, это самая «зарегулированная» сфера экономики. Сельхозпроизводство как отрасль  - наиболее рискованный сектор, поэтому и есть регулирование рынка, это нормально, и нам тоже надо совершенствовать нашу аграрную политику и системы регулирования.

AGRORU.com:
Аркадий Леонидович, на Ваш взгляд, какими  должны быть эти инструменты?

А.З.:
Когда был урожай большой, было это 2 года подряд, ситуация идет к тому, что цены обвалились у всех абсолютно, то есть пострадали все крестьяне. При таких низких ценах экономика рушится, и стимулы для производства и развития рынка уничтожаются.  Поэтому гораздо более мощный, и сложный, можно так сказать, инструментарий со стороны государства нужен для  тех ситуаций, когда мы получаем большие урожаи. И инструменты воздействия и регулирования должны быть комплексными, они у нас еще до конца не отстроены.

Мы применяем закупочные интервенции для стерилизации определенных объемов зерна с рынка. И это, конечно, работает, нельзя это отрицать. Но этот механизм мог бы работать гораздо более эффективно, если бы применялись другие технологии. Сегодня  интервенционные механизмы выглядят как  рыночная закупка через  биржевые торги, и соответственно, это приводит к понижению закупочных цен. Поскольку объявленные интервенционные цены являются стартовыми, конкуренция объективно приводит к тому, что они понижаются. Это сильно влияет на экономику сельхозпроизводителя, который производит и продает зерно. Необходимо пользоваться мировым опытом, который уже давно отработал  максимально эффективные механизмы  в отношении интервенций – это минимальные гарантированные цены.

AGRORU.com:
Которые должно устанавливать государство?

А.З.:
Которые  устанавливает государство. Так же, как сейчас государством устанавливаются закупочные цены для интервенций, должны устанавливаться и минимальные гарантированные цены, закупка должна производится строго по ним. Тогда это будет гарантированная цена, и она будет последней точкой отсечения.  Почему у нас сейчас получилась интервенционная цена еще достаточно высокая? Потому что  она прошла через биржевые торги, а это значит, что цена  устанавливается с запасом для того, чтобы повлиять на рынок, с учетом того, что она все равно будет понижаться в ходе торгов. В Европе и  в Америке действует минимальная гарантированная цена, строго фиксированная, и государство берет на себя обязательства скупить любой предъявленный объем по этой цене. Но это последняя цена отсечения, с одной стороны, она в момент объявления практически всегда ниже рыночной, но с другой стороны, рынок, зная, как работает этот механизм,  никогда не допускает опускания к этой цене, то есть все  знают – и продавцы, и покупатели,- что, если  до этой цены дойдет, то государство все выкупит. Поэтому  нет смысла загонять, играть с рынком, это специфический, рискованный рынок, и в результате цена никогда не опускается ниже минимальной. Работает это лучше, эффективней, чем тот механизм, который есть у нас.

AGRORU.com:
А что мешает сделать у нас подобный механизм?

А.З.:
Такие предложения разработаны, со стороны министерства подготовлена нормативная база, но не все сразу, Москва не сразу строилась…Вопрос – когда. Рано или поздно, мы все равно придем к использованию подобных схем государственного регулирования. Но и этих мер недостаточно. Требуется еще дополнить этот  механизм интервенционных закупок залоговыми закупками, этот механизм обеспечивает доступ крестьян к  финансовым ресурсам в самый необходимый момент и на льготных условиях. Главная проблема крестьянина сегодня при кредитовании – это залоговая база, что в качестве обеспечения предложить банку. Либо уже все заложено, и больше уже нечего предложить, либо те активы, которые крестьянин предлагает банку, не принимаются банком в залог. Самый надежный актив  для залога – это земля, но наша юридическая система, наше законодательство этот рынок не делает прозрачным, и она если и  берется в залог, то по крайне низким, бросовым ценам. Либо она  вообще не берется, банки отказываются, потому что система, по которой оформлялась эта земля, крайне несовершенна, по ней очень велики юридические риски. В итоге крестьяне не имеют активов.

Сейчас мы предлагаем ввести залоговые закупки. В том случае, если государство примет решение, создаст нормативно-правовую базу,  это позволит не просто получить доступ к финансовым кредитным ресурсам, но еще и на льготных условиях. Фактически, у крестьянина остается право выбора – крестьянин в объявленные сроки везет зерно тому же агенту, сдает по минимальным гарантированным ценам, получает по контракту право обратного выкупа до установленной правительством даты. Например, осенью сдал - весной может выкупить. Если рынок позволяет – да, это минимальная цена, по ней еще дисконт банковский применяется, но ты можешь обратно выкупить и продать по рыночным ценам. Получил ресурс, отсеял озимые. Потом получил зерно, это зерно заложил под залоговые закупки, можешь выкупить его обратно, когда цена уже весной подросла. Механизм позволяет пережить тяжелый осенний период расплаты по обязательствам и профинансировать посевную компанию следующего года, и так далее. То есть зерно   является залоговым активом. Находясь в залоге, зерно либо поступит на рынок при изменении конъюнктуры, либо поступит в интервенционный фонд, будучи выкуплено государством.
    
  AGRORU.com:
Сейчас среди сельхозпроизводителей появилось мнение, что надо возродить государственное планирование, пусть не в том виде, как это было в СССР, но, тем не менее, именно государство должно регулировать, что кому  сеять  и в каком объеме.  Ваше мнение ?

А.З.:
Ну, говорить о том, чтоб государство приказы отдавало такие, наверное, не стоит.   Мы  сегодня все-таки в рыночных условиях работаем. А вот рекомендации – да. Крестьянин сам решит, следовать этим рекомендациям, или нет, но рекомендации такие очень полезны.

AGRORU.com:
Они сейчас даются ?

А.З.:
Пока нет, но мы трудимся над  тем, чтобы они делались. Первые шаги в эту сторону уже были сделаны: Минсельхоз к посевной этого сезона рекомендовал изменить структуру посевных площадей. И это сработало – на 20 % они изменились, мы посеяли больше сахарной свеклы, подсолнечника, сои, рапса и кукурузы.
    
AGRORU.com:
Это изменение произошло именно под влиянием этих рекомендаций, а не той экономической ситуации, которая сложилась в конце прошлого сельскохозяйственного года ?

А.З.:
Это рекомендации сработали, на 20%  структура сама бы не изменилась за такие сроки. Конечно,  сама конъюнктура рынка будет влиять на эти изменения, но в гораздо меньшей степени и в более   длительные сроки.    Но рекомендации должны быть не только и не столько по тому, что и кому сеять, они должны быть составлены для каждого региона конкретно и направленно, то есть не вообще, что надо, а с учетом потребностей и особенностей каждого региона. Сейчас Минсельхоз дал рекомендации  для всех производителей, и они носят качественный, а не количественный характер: меньше сейте пшеницу, больше кукурузу. Должны быть для регионов рекомендации, связанные непосредственно с агроклиматикой региона, технологиями, свойственными именно этим регионам, культурам и так далее, определять наиболее оптимальные    направления и объемы сельхозпроизводства для конкретного региона.

Вот такие рекомендации очень нужны и будут востребованы. Мы настаиваем на предоставлении именно таких рекомендаций и составлении нормативов для  рекомендаций, которые придали бы им еще и технологический характер.  То есть не просто, сколько чего сеять, а с применением каких технологий еще это делать. Дальше механизм может работать следующим образом: все крестьяне составляют технологические карты, сдают их в региональные управления сельского хозяйства, а те, в  свою очередь, должны сверить технологические параметры, обозначить    соответствия и расхождения в этих данных. И, если нет  соответствия,  хозяйство по технологическим параметрам не вписывается в те рамки, которые обозначило министерство,  то надо отключать бюджетное финансирование и государственную поддержку для этого хозяйства.   Несоблюдение должных технологий ведет к  нерациональному, неэффективному использованию земель, фундаментального, основного  ресурса,   и может  привести к деградации, истощению плодородного слоя и так далее. Зачем государство будет поддерживать то, что наносит вред?

Хотим добиться того, чтобы система начала работать. Думаю, правильно, чтобы бюджетное финансирование было поставлено в зависимость от технологических приемов, методов и критериев, которые должны быть четко выработаны и донесены до производителя.

AGRORU.com:
Как Вы относитесь к такому положению вещей, когда сельхозпроизводитель может выжить только за счет государственных субсидий, дотаций и так далее?

А.З.:
Это зависит от эффективности производителя. Есть производители, для которых бюджетная поддержка не играет основополагающей роли. Весь вопрос в себестоимости производимой продукции. Во многом зависит от того, насколько хватает опыта, знаний, квалификации у  менеджмента предприятия, чтобы  справиться с рисками, грамотно построить свою инвестиционную политику, производственную и сбытовую. Мы знаем примеры производителей, для  которых резкое ухудшение конъюнктуры на рынке, которое происходило в последние два года,  не оказало никакого сильного влияния. Конечно, от помощи никто не откажется, любая помощь всегда хорошо, но они не зависят от этой поддержки, это такая  микроскопическая составляющая в их экономике, что она существенного значения не имеет. Вот неэффективные производители живут «на подсосе»  государственной поддержки,  если ее отключить, они погибнут. Получается, что мы государственной поддержкой практически «поддерживаем им штаны».

AGRORU.com:
Так, может, не надо?
  
А.З.:
Я про это и говорю. Почему мы  и ставим в зависимость от используемых технологий государственную поддержку,  потому что она должна доставаться только эффективным производителям.
    
AGRORU.com:
Кто и по каким  критериям будет оценивать эффективность производителя?

А.З.:
Речь идет не о том, кто и как будет оценивать. В этом всегда будет присутствовать некий субъективный фактор, но, как я уже говорил, основой для подобного решения должны быть технологические рекомендации, которые обозначают рамки технологий для каждого региона, и соответствие им. А дальше смена технологий  всегда  требует достаточно больших инвестиций. Если не можешь привлечь, для того, чтобы обеспечить эти технологии, необходимые ресурсы, - в конце концов, закрывайся, продавай бизнес тому собственнику, который сможет внести необходимые для дальнейшего развития средства.

Еще надо учитывать, что сельское хозяйство – очень консервативный сектор, и сама земля – очень консервативный ресурс, в нее надо 5 лет вкладывать, чтобы только потом получить отдачу. Сразу получить эффект невозможно. Много факторов, но все равно надо идти по такому пути, потому что мы до сих пор пользуемся технологиями даже не прошлого, а позапрошлого века, когда на дворе уже третье тысячелетие.

AGRORU.com:
Те особенности, которые Вы обозначили, как сильно они, по-Вашему, влияют на инвестиционную привлекательность сельского хозяйства?

А.З.:
Инвесторы приходят, сознательно выбирают именно этот сектор. Вопрос в том, какие условия созданы для их привлечения. Посмотрите, что происходит с национальным проектом и государственной программой. Огромные деньги  и ресурсы привлечены по тем стимулам, которые создало государство. По этим программам построено большое количество уже вступивших в строй животноводческих комплексов, например. Мы получаем прирост продукции в колоссальных масштабах.  В среднем показатели, например, птицеводческого  производства растут на 20% в год.

AGRORU.com:
Да, но птицеводство является одним из самых «коротких»…

А.З.:
У нас по КРС не было создано необходимых стимулов. Вот только сейчас разрабатывается программа именно под КРС. У нас молочное животноводство было обозначено, как приоритетное, и оно развивается.  В макромасштабе просто это пока не очень заметно, основное поголовье было сосредоточено в основном в личных подсобных хозяйствах, а сейчас это поголовье переводится в промышленные комплексы. Со свиноводством похожая ситуация. Это дело времени, когда поголовье будет переведено, мы начнем получать хороший прирост. А по мясному животноводству сейчас разрабатывается программа, и со следующего года она начнет работать, тогда мы начнем получать повышение показателей и в данном секторе.

Но Вы имейте еще одну вещь в виду. Когда мы говорим о государственной поддержке, понятно, что господдержка всем помочь не может. Не хватит бюджета, даже если говорить о том, что она работает по каким-то направлениям. Систему господдержки АПК мы не сами придумали «с потолка», а использовали мировой опыт, и, сопоставив  зарубежный уровень поддержки сельского хозяйства с российским,  мы выясняем, что у нас один из самых маленьких   уровней поддержки, даже меньше, чем у многих наших соседей.  
Весь мир поддерживает сельхозпроизводителя. Европейский Союз тратит 50 миллиардов евро ежегодно  на поддержку своих фермеров. Рынок сельхозпроизводства не может жить без поддержки государства.  

Более того, есть большая зависимость в этом рынке у производителя от других, смежных секторов. Есть межотраслевые диспропорции, которые практически во всем мире наблюдаются.  Посмотрите ресурсную составляющую. Сколько стоили, например, газ и нефть 10 лет назад, 20 лет назад. На моей памяти цены на нефть были 14 долларов за баррель, сегодня они около 70, были периоды. Когда цена доходила до 140 $. Представляете масштаб разброса, колебания цен? А нефть – это очень важная составляющая себестоимости, это ГСМ, без них не обойтись.

Колебания цен на зерновом рынке куда более резкие. Этот разброс более скорый, сжатый во времени, нас шарахает из стороны в сторону – два с половиной года назад  450 $ за тонну,  а потом - 160-180 $ в прошлом сезоне.  То есть  мы  в три раза мы опустились по мировым ценам, в два раза по внутренним, и это за два года после пика, а цена на нефть не так упала, и упала в связи с кризисом.  А есть такие составляющие себестоимости, как газ. А газ – необходимая составляющая экономики в производстве удобрений, 40% себестоимости удобрений – это цена на газ. В результате мы получаем рост тарифов  на газ, удорожание удобрений, рост тарифов на перевозку, а возить приходится абсолютно все ресурсы. Куда не посмотришь – ни одна отрасль так не обваливается, как обвалился рынок зерна.  Таких амплитуд колебаний не бывает в других секторах рынка. Даже с самым волотильным рынком- нефтяным – сопоставляем, картина все равно не в пользу сельского хозяйства.

Это обуславливает диспаритет во всем мире, который надо компенсировать. Вопрос: как? Без государственной поддержки  мы всегда будем находиться в таком убыточном и плачевном состоянии, потому что себестоимость будет расти, а рынок не позволяет отразить эту себестоимость в продажных ценах.

AGRORU.com:
Как Вы думаете, мы когда-нибудь придем к мировым уровням господдержки  сельхозпроизводителя?

А.З.:
К сожалению, сейчас ударил кризис, хотя мы потихоньку шли к мировым показателям.

AGRORU.com:
В основе проблемы налаживания рынка сбыта сельхозпродукции лежит система логистики и хранения. Какие Вы видите способы решения?

А.З.:
Эта проблема требует комплексного решения, создания необходимой инфраструктуры. Конечно, мы испытываем определенные трудности от нашей уникальности. У нас огромная территория, население разбросано, есть зоны производства того же зерна, а зоны потребления и массового проживания людей удалены. Москва и Петербург, являясь крупнейшими мегаполисами, не являются производителями зерна. Его надо доставлять. Это требует больших затрат на перевозки. Это объективная трудность, от нее никуда не уйти. А себестоимость обслуживания этой логистической системы у нас высока, и конкурентноспособность поэтому ниже.

Но все равно государство принимает определенные усилия для решения данной проблемы. В данный момент готовится государственная программа по созданию необходимой инфраструктуры.

Мы ее инициировали порядка трех лет назад, сейчас она разрабатывается, а  1 октября она должна быть сдана Правительству на согласование и со следующего года должна начать работать. Мы рассчитываем, что эта программа позволит решить не только транспортную проблему, но и проблему инфраструктуры хранения. Эта проблема очень важна. Потому что крестьянин произвел продукцию, собрал урожай, а ведь его еще надо хранить где-то, и ему приходится выбирать – либо нести большие расходы, сдавая на хранение другим организациям, либо самостоятельно решать  этот вопрос. Есть определенный монополизм в этой сфере. По идее, развитие системы хранения должно идти по рыночным принципам, а это значит, что хранение как институт должно обеспечиваться производителем, его собственными силами.

Сегодня у крестьянина выбор между тем, что он рискнет потерять качество и количество собранного урожая, оставив его у себя в амбаре, не приспособленном для хранения, либо понесет большие расходы, оплачивая услуги сторонней организации за хранение своей продукции. Вопрос, какие убытки в данном случае перевесят. Но это неправильная ситуация. Мы настаиваем  на приоритетном развитии инфраструктуры хранения в хозяйствах.
К тому же, мы практически потеряли речные перевозки, а они значительно удешевляли транспортные расходы. Мало судов, да и те старые, заиленность дна большая, требуется проведение очень дорогих работ по очистке речных путей. Мы считаем, что государство вот этими работами из-за их дороговизны и должно заняться, чтобы возродить речные перевозки.

Плюс к этому мы сейчас инициируем еще одну программу – программу глубокой переработки. На сегодняшний момент у нас мощностей по глубокой переработке практически нет и она не развивается, потому что не создано достаточных стимулов для этого. Мы вынуждены излишки отправлять на экспорт, хотя  могли бы их перерабатывать сами, и фактически стагнируем внутреннее потребление. Небольшой прирост потребления дает животноводство, а вот с точки зрения потребления зерна на пищевые цели прироста не имеем вообще, а оно падает.

AGRORU.com:
Почему?

А.З.:
Ну, потому что с  ростом доходов населения спрос перемещается с хлебопродуктов на животноводческую продукцию, это объективная тенденция.   Это нормально, естественно. Но есть масса готовых продуктов питания, которые мы импортируем и ничего не делаем  для того, чтобы произвести эту продукцию у себя.   Например, кукурузные хлопья, мюсли так далее. Мы ничего этого не производим, несмотря на то, что имеем всю сырьевую базу для производства этой продукции.   Происходит даже зачастую такая ситуация, когда мы отправляем на экспорт наше зерно, а потом закупаем у иностранных производителей продукцию, сделанную из него же, по совсем другим ценам.    

Нам нужна переработка на нашей территории, но это дорогостоящие производственные объекты, небольшой заводик по глубокой переработке зерновых требует инвестиций от 150 миллионов долларов. А стимулов для подобных инвестиций нет.

Вот все это в комплексе – логистика, инфраструктура хранения, системы глубокой переработки – это все те проблемы, которые сегодня стоят на повестке дня, которые  понижают ликвидность рынка зерна, ограничивают  рынки сбыта  и влияют на цены. Поэтому мы находимся в кризисе перепроизводства по причине низкой ликвидности, а вовсе не потому, что нам не нужно зерно.А способов борьбы с такой ситуацией достаточно много. Надо работать.